Северный символист

За культурную программу во время путешествия в Казань в нашей команде отвечала я, поэтому самым главным пунктом, не считая драматического и оперного театров, был музей Константина Васильева. Я повторяла снова и снова, что мы должны туда попасть, а моя подруга поначалу была настроена довольно спокойно, потому что ей работы художника были незнакомы. Первым делом я приобрела биографические книги, несколько открыток, взяла аудиогид, включила фотокамеру и... неужели я была там?!

Первые два зала были посвящены поискам Васильевым своего стиля, темы и направления в живописи - поискам чрезвычайно удачным и в сюрреализме, и в абстракционизме, и в графике. Мы живо обсуждали композиции, портреты композиторов и повторяющиеся в сюрреалистических полотнах детали и идеи. А в третьем зале мы  увидели самое удивительное - огромное полотно "Рождение Дуная", "Северного орла", "Лебедей", "У ворот", "Ожидание", "Русалку", "Свияжск" и автопортреты, на которых так горько и за такой короткий срок меняется облик художника.

Мы не спеша шли от картины к картине, слушая аудиогид, приближаясь и отходя, чтобы увидеть иначе, в другой конец зала. А потом присоединились к небольшой экскурсионной группе - хотели послушать про одну работу, и так всю экспозицию с ними и посмотрели. Это был замечательный рассказ специалиста, который любит свою работу и те картины, о которых рассказывает. Потом мы вернулись к "Человеку с филином" и "Вотану", чтобы обратиться к ним медленно и уже в тишине. Дослушали аудиогид. Посидели немного, не имея желания уходить из залов. А их всего-то было пять, и мы провели в них больше двух с половиной часов, а потом вышли на улицу, словно из другого мира вернулись - нехотя.

После музея мы стали искать дивный собор, купола которого видели издали. Русское барокко, сплошь лепные цветочные узоры по фасаду и внутреннему убранству, вид на казанские крыши и Волгу вдали, пробившееся сквозь облака солнце, мороз, румянящий щеки, ощущение сверхкрасоты и особенный душевный подъем - это было еще одно волшебство, удивительнейший момент, когда соединяется все самое прекрасное, что только можно вообразить.

О красоте Казани я расскажу позже, а пока - многое множество фотографий из галереи Константина Васильева. Я не знаю, какими вы найдете их в такого рода репродукциях (далеко не все снимки сколько-нибудь удачны), но мне захотелось показать разные грани таланта этого художника. И не таланта даже, а гения.

Свечи у него горят по-настоящему, травы стелются, звезды складываются в созвездия, молодые сосенки будто парят над травами, улетают лебеди, сплетаются реки, древние боги молча смотрят на горизонты нашего мира, богатыри и викинги пируют и поднимаются на битвы, девушки глядят вдаль в ожидании своих судеб, а то и грозно сами вершат их.

А когда я медленно, снизу вверх вела взгляд по картине "Человек с филином", я видела, как из пепла по-настоящему вылепляет, растет молодой заснеженный дубок, как переходит он в горящую свечу в руках предвечного и предвидящего грядущее старика, как пламя прямой линией переходит  в линию носа и лба, как смотрят тяжело и мудро голубые глаза, как еще дальше видят глаза филина, раскрывающего под бескрайним звездным простором свои крылья, чтобы взлететь. И это ли не гениально!

Continue reading

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Рафаэль. Поэзия образа

Красочным воскресным утром, отстояв около часа в очереди - в отличной компании, - мы встретились с Рафаэлем. Мне хотелось не только узнать его подлинного, вне репродукции, но и проверить свою реакцию на него. Бердяев писал когда-то, что "в его совершенном искусстве нет трепета живой души", нет "магии обаяния" - и я сама не находила в их той же мере, в какой отзывались в моей душе и разуме Леонардо и Боттичелли. Рафаэль почти во всех виденных работах был для меня чересчур красивым, едва ли не рафинированным, и формальным, и мне необходимо было попасть на выставку, чтобы убедиться или изменить впечатление.

И я его изменила. Нет, не полюбила Рафаэля - я верна мессеру да Винчи, - но узнала с другой, живой и проницательной стороны. Его картины вовсе  не совершенны, но они восхищают.

И началось все с "Автопортрета" - с него на меня смотрел юноша, знающий (предзнаюий) о красоте больше меня и оттого особенно, нежно печальный. Совершенно итальянец - об этом говорят его глаза, его темные ресницы и брови, его молчащие губы и его подбородок. Он совершенно живой на этом автопортрете - не прекрасный, нет, больше: умный, сложный, не всегда и не всем приятный, тонкий, трудолюбивый, понимающий и разницу между искусством и ремеслом, и то, что он попал в ловушку заказов и зрительского ожидания прелестного в ущерб глубокому. В этом скромном автопортрете - страстность, кажущаяся меланхоличностью, лаконичность при внутренней бескрайности.

Continue reading

хорошоплохо (+1)
Loading...Loading...